музыковед

ПРИМЕРНО так можно выразить первые впечатления от программ Киев Мюзик Феста, который в восьмой раз проходит в столице. Произведения более ста украинских композиторов прозвучат в двух десятках концертов. Зарубежная же часть, увы, не то чтобы скромная, а просто скудная. Так что международный статус Феста весьма проблематичен. Но обо всем по порядку...

***

Камерный концерт в Большом зале филармонии стал эпиграфом фестиваля. "Киевская камерата" под управлением Кирилла Карабица блестяще справилась с разностилевой программой: здесь и неоклассическая "Простая симфония" Б. Бриттена, и мировая премьера вокального цикла Ю. Ищенко "Приход весны" (солистка -- Л. Войнаровская), и экспериментальная пьеса американца Э. Вареза "Октандр", и лирическая "Серенада" В. Сильвестрова, и динамичный "Концерт-триптих" И. Карабица. Сохраняется идея прошлых фестивалей -- украинская музыка в контексте мировой. Но пороху (или средств?) хватило только на начало...

Открытие Феста (а этот симфонический концерт стал официальным открытием) было лишено какой бы то ни было помпезности. Вновь отсутствовали первые лица Министерства культуры.

Отзвучали фанфары, сказал несколько слов И. Карабиц -- и Владимир Сиренко темпераментно "взлетел" над симфоническим оркестром Национальной радиокомпании Украины. Программу традиционно открывало сочинение украинского классика XX века Б. Н. Лятошинского ("Сюита" из музыки к кинофильму "Тарас Шевченко"). Потом мировая премьера симфонии-балета маститого В. Губаренко "Любовь и смерть", сочинение француза Ива Кляуе "Regnua 1" и фортепианный концерт В. Золотухина. Не покидало ощущение, что находишься на симфоническом пленуме Союза композиторов...

***

Воскресный концерт камерной музыки в Доме ученых все расставил на свои места. Фест в этот раз стал компенсацией всех фестивалей, не проведенных на протяжении года. Он вобрал в себя функции "Премьер сезона" (показ новых сочинений киевских авторов) и черты "Форума музыки молодых" (знакомство с экспериментальной, авангардной музыкой). Среди премьерных исполнений -- вокальный цикл Леси Дычко "Незгасна зоря", написанный в 1965 году и полностью соответствующий эстетике того времени: с ориентацией на русскую классику (Мусоргский, Римский-Корсаков) и оптимистически-утверждающим апофеозом в конце. Другой полюс -- пьеса С. Зажитько "Еще!" Автор-исполнитель продемонстрировал незаурядную вокальную технику звукоподражательного плана.

***

Концерт камерного ансамбля "Киевские солисты" с Евгенией Басалаевой (рояль) и Богодаром Которовичем (скрипка). Две премьеры (Ж. Колодуб, Е. Станкович), два произведения "со стажем" (М. Скорик, П. Хиндемит). Дирижерского апломба и музыкального авторитета у руководителя "Солистов" Б. Которовича достаточно. Не это ли одна из причин успеха -- а зал филармонии 28 сентября был полон, что редкость на концертах современной академической музыки. Сочинение Ж. Колодуб ("Зникаюч† образи", концертино для фортепиано и струнных) несет отпечаток "детских" произведений композитора; в музыке Е. Станковича ("Пути и шаги" для скрипки с оркестром, дирижер В. Сиренко) чувствуется ностальгия по родине (Станкович сейчас -- в Канаде). Если бы все концерты Феста были такими!..

Киев мюзик Фест продолжается. С финансами туго, но концерты фестиваля заметно оживляют музыкальную жизнь Киева.

"ВЕДОМОСТИ"

НА зависть совковых "панков" или "хиппи" "митьки" оказались довольны живучими. Почти пятнадцать лет минуло с того вечера, когда во влажном тепле питерской котельной за бутылкой бормотухи под сладостным названием "Земфира" группа художников решила сделать нечто, благодаря чему все их узнают. Особенно напрягать захмелевшие мозги не хотелось, посему один из собравшихся -- Дмитрий Шагин -- предложил пойти по проверенному пути: зачем в поисках оригинальных образчиков рыскать в дебрях Древней Греции (это особенно типично для художников и поэтов, претендующих на создание концепции собственного творчества "от кутюр") или плутать в дебрях приамазонских джунглей (золотая жила для творцов экзотически-витиеватых опусов), если можно обратиться к исконному -- народному, близкому и родному. Не мудрствуя лукаво эта часть популярного в 80-е "поколения дворников и сторожей" взяла за основу своего имиджа и манеры поведения ряд ярких национальных особенностей. Так родился "митек" -- человек с туповато-ласковым выражением лица, ограниченным кругозором, владеющий еще более скудным лексическим запасом, чем пресловутая Эллочка, признающий только китчевое искусство, напрочь отрицающий секс, примитивно питающийся, но зато пьющий -- много и что попало. Добавьте к этому неизменные внешние атрибуты в виде тельняшки "ударь меня в грудь" и длинной запутанной бороды. Невеселый портретик, а? Но неожиданно для родоначальников "митьки" стали размножаться с тараканьей скоростью и плодовитостью. Хотя автор книги-манифеста "Митьки" Владимир Шинкарев упорно провозглашал на каждом углу, что под "митька" невозможно подделаться, не являясь им, участников этого движения становилось все больше. Причем не только в бывших советских республиках, но и в Америке, где до сих пор появляются "новые митьки" -- многочисленные последователи "классического митькизма".

С самого начала я с опаской наблюдала за стремительным взлетом "митьковской" популярности. Согласитесь, что совсем не безобидно возведение спорных эстетических принципов и странного мироощущения в ранг массовой молодежной идеологии. А "митьки" создавали не просто картинки, книжки и песенки, а сотворили целостную культурную систему, включающую в себя и философию, и образ жизни, и манеру общения, и этические правила. Авторы движения не только сами жили в этом порожденном их творческим "я" мире, якобы возрождая утраченные традиции "античного любомудрия" (когда жизнь философа и его идеи составляют единое целое), но и сколачивали самые настоящие агитбригады по вербовке в свои ряды. И ряды росли. Потому что быть "митьком" оказалось очень удобно, не накладно и весело.

...Совсем недавно в Киев приезжал сам Владимир Шинкарев: в галерее "Ирэна" он выставил "Собственно живопись" (так называлась экспозиция), то есть живопись сугубо "митьковскую", с изрядной долей слащавости и примитивного юмора, с типично "митьковским" копирайтом -- лубочной кошечкой... Автор манифеста "митьков" был без бороды, без тельняшки и абсолютно трезвый! Более того, в момент нашей встречи он решал вопрос, где бы прочитать киевлянам свою знаменитую лекцию о вреде алкоголизма "Терапия 12 шагов". У Шинкарева, довольно долго и сильно "закладывавшего за воротник", есть два диплома, удостоверяющих право работать консультантом в области лечения алкоголизма. Что касается полотен "митьковского" лидера, то чувствуется в них неиссякший запас творческой независимости, склонности к эпатажу и мистификации, сквозящих в лукавстве сюжета и в самоиронии, в отстраненности от предмета изображения. Впрочем, Владимир Шинкарев и раньше, в отличие от других "митьков", был склонен к "очищенной" живописи.

-- Внешние проявления, атрибуты типа тельняшки -- это все случайно придуманное. У "митька" нет потребности носить тельняшку постоянно, это как бы парадная одежда, -- признался мне остепенившийся лидер "митьков". -- Мы приезжали в разные города, и нас встречали толпы молодых людей в тельняшках, наливали нам по полной...

-- Но теперь-то вы "завязали". "Митьки" не отведут вас на эшафот за измену? Ведь один из пунктов вашего "манифеста" гласит: "К достоинствам "митьков" следует отнести их беззаветную преданность движению. "Митек", не задумываясь, будет поступать в ущерб себе, лишь бы не изменить своему кредо".

-- Я бросил пить, когда смерть была совсем рядом. Моя программа по излечению алкоголизма (впрочем, он неизлечим) -- это теория и практика предотвращения срывов. Прежде всего даю установку: не пить нужно сегодня. Потому что бесконечная ледяная пустота трезвости впереди до смерти перепугает любого алкоголика. Нельзя говорить "никогда". Но сегодня можно не пить. Ясно? Конечно, многие потеряли в лице "митьков" хороших собутыльников. Для тех, кто заинтересован в геройской гибели "митьков", мы "потерялись". В 80-е, когда создавалось движение, "митьки" отражали современное состояние общества, а сейчас время другое, когда следует не пить, а опамятоваться.

-- А как же все-таки традиции движения? Вы их переросли или переосмыслили?

-- "Митьки" -- явление широкое, но не настолько, чтобы жить в нем всегда. Быть бывшим "митьком" неплохо, только не надо называть себя "бывшим митьком". Мы долго играли в "митьков", и сейчас можем сплясать под "митька". Но само движение нужно молодым. Зачем? Затем, что мир "митьков" добр, в нем нет зла. Его нужно понять и принять.

...И тут я не выдержала. Хорошо, даже если рассматривать творчество "митьков" как веселый анекдот, а самих творцов считать безобидными хохмачами, если их позицию преподносить как ерническое переосмысление реалий нашей действительности, особенной доброты в движении "митьков" маловато. А вреда? Похоже, "мэтры-митьки", наигравшись и отрезвев, решили, что можно со стороны понаблюдать, как молодежь будет проходить их тернистый путь. Но ведь девчонки и ребята не играют в "митьков": "митьковская" житуха их по-настоящему привлекает легкостью, бесшабашностью и безалаберностью. Ведь от них так немного требуется: на "митьковском" лице должны сменять друг друга всего два выражения -- идиотская ласковость или сентиментальное уныние. Легкомысленный, лишенный моральных устоев "митек" никогда не обижается, только знай твердит: "Как же ты, братушка?" А за глаза рассказывает, как его "съели с говном". Для общения "митьку" хватает нескольких перлов из их нехитрого словесного скарба: елки-палки (или елы-палы), оттягиваться, улет, убой, дурилка картонная (представьте, это ласковое обращение к собеседнику), западло, оппаньки... "Наливаю я себе стакан "Земфиры", а Флореныч, гад: оппаньки его!" (цитата из книги Шинкарева "Митьки"). Если не хватает слов, есть жесты. Высшее одобрение: рука прикладывается к животу, паху или бедру, на лице восторг. Так, например, слушают "Аквариум". Со встречными "митек" обязан трижды поцеловаться, а при прощании -- долго обниматься. Алкоголь можно употреблять любой, но престижно дешевый. Особый "митьковский" кураж (а также недостаток средств) обязывает после стакана тошнотворного напитка с радостным изумлением констатировать: "Вот это вино!" С едой тоже все просто: плавленые сырки, зельц и хлеб. Но "на халяву" наш "митек", между прочим, лопает, как Гаргантюа. Так же, впрочем, как и пьет.

Теоретик "митькизма" Шинкарев утверждает, что под "митька" подделаться нельзя, если ты им не являешься на деле. А чтобы "митьком" стать -- возвращаемся к исходному -- нужно правила выполнять. Отцы-основатели, составляя эти постулаты, по-видимому, не учли, что для многих последователей они могут стать не только правилами игры, но и жизненным компасом со сбитыми стрелками. Какая-то, на мой взгляд, не очень честная игра получается. В проигрыше оказались те, кто пошел следом. Кажется, еще вчера в "митьков" играли Гребенщиков, Макаревич, покойные Башлачев и Курехин. Но всерьез подчиниться этому движению они не могли в силу мощного внутреннего понимания собственного места в этой жизни. А сегодня я общалась с подростками, замызганными, в равных тельниках и с чинариками в зубах -- это "митьковские" новобранцы. Не выросли бы из них новые шариковы с балалайкой, селедкой и безмозглыми идеями с чужого плеча... Не думаю, что этого хотели основатели "митьковского" движения. Но, формируя современный образ народного представителя типа "гей, славяне", с упованием на пародийность не рассчитали: славяне люди слишком серьезные. Самопародия -- не наш стиль...