Светлана ПЕТРУК, пенсионерка:

-- Мне неоднократно приходилось сталкиваться с подобным, но во всех случаях я была бессильна. Однажды, увидев лежащего человека, вызвала милицию, потому что не могла понять, мертвый он или пьяный. Пока милиция ехала, обратилась к окружающим, чтобы они помогли мне разобраться, пьян человек или болен. Кто-то начал тормошить лежащего, сказал ему: сейчас здесь будет милиция. Моментально у того откуда-то взялись силы, энергия, он поднялся -- и был таков. А я осталась ждать, чтобы извиниться перед милиционерами. Но они меня не ругали. Даже сказали: спасибо, что вы оказались неравнодушны.

Сергей ВАЩЕНКО, бригадир по вентиляции:

-- Во-первых, посмотрю, что с ним. Если человек пьян, то не знаю, что бы я сделал. Может быть, вызвал бы милицию. Ну а если больной, вызвал бы "скорую". По человеку сразу видно, выпивший он или больной.

Людмила ПОЛЮТИНА, медик:

-- Медицинская этика обязывает помочь человеку. Это срабатывает, как инстинкт. Я всегда приходила на помощь. Вот недавно возле нашего дома лежал человек с приступом эпилепсии. Никто не знал, что с ним. Я попросила людей вызвать "скорую", а до ее приезда сделала все необходимое. В данном случае тот, кто не имеет медицинского образования, мог бы ошибиться, подумать, что это наркоман, а не больной. В любом случае долг каждого человека -- помочь ближнему.

Пару слов от автора рубрики. Тем не менее многие этот долг не выполняют, и вовсе не из-за черствости. Люди боятся, что, оказав помощь ближнему, могут попасть в неприятную или даже опасную историю.

Он живет в моем подъезде. Впрочем, живет -- это не совсем точно: он там ночует. Перед сном стелит на кафельные плитки тоненькую подстилку, переодевается, молится, укрывается чем-то черным и спит. Без подушки -- голова упирается в стенку.

Днем, с двумя сумками в руках (там все его имущество), бродит по бульвару Ротшильд, сидит на скамейке, читает русскую газету, дремлет до вечера. А вечером -- снова в подъезд. И так -- уже более тридцати лет.

Он из Вильнюса. Здесь, в Израиле, у него два преуспевающих брата ("Им не до меня"), где-то в Америке -- мать ("Была. Может, еще жива"). Ему уже семьдесят два года. Интеллигентен, чувствуется хорошее воспитание. Не разговорчив. Сперва мы только здоровались. И лишь через какое-то время удалось его разговорить.

-- Вы получаете пенсию или пособие?

-- Нет.

-- Почему? Ведь вам положено.

-- Я не знаю, куда идти.

-- А как же вы живете?

-- Прошу милостыню, с восьми до двенадцати, на Дизенгоф. Мне хватает. В продмаге много продуктов. (Продмаг -- это еще из той жизни.)

С двенадцати до часу он сидит в прохладном Дизенгоф-центре и не спеша, смакуя, выпивает чашечку кофе.

-- А где умываетесь? Стираете одежду?

-- На бульваре есть туалеты с кранами. Там умываюсь, там и стираю рубашку, майку.

-- А сушите где?

-- На себе. Вот, только что надел чистую.

Я присмотрелся -- рубашка на нем была влажной.

-- А зимой как?

-- Зимой хуже.

-- Могу я вам дать какие-нибудь свои вещи?..

-- Зачем? У меня все необходимое есть.

-- Хоть одеяло, подстелить на пол?

-- Не надо -- я привык к своей подстилке. И потом -- тяжело носить.

-- А могу я вас пригласить к себе поужинать?

-- Нет, спасибо.

-- Почему?

-- Вы же меня будете принимать не как гостя, а так... из жалости.

-- А если я вам предложу немного денег?

-- Я не возьму.

-- Почему? Ведь вы же принимаете милостыню?

-- Сегодня суббота -- я не работаю.

Если бы мне о нем рассказали, я бы не поверил! В наше время, в столице цивилизованного государства, среди миллиона соплеменников, живет одинокий отшельник в своей пещере-подъезде!.. Более тридцати лет мимо него спокойно проходили, привыкнув как к атрибуту подъезда. Самое страшное, что и я стал привыкать к этому, как к нормальному явлению. Приглашая к себе в гости, объяснял "...второй дом от угла, один подъезд. А в подъезде -- дедушка спит". Помните, у Ильфа и Петрова: "...а на скале человек сидит, как попал и чем питается -- неизвестно". Отца Федора в конце концов со скалы сняли, а дед Яков по сей день ночует в подъезде. И когда я прохожу мимо лежащего семидесятидвухлетнего старика, накрытого чем-то вроде черного савана, я ощущаю чувство невольной вины за судьбу этого седобородого Робинзона двадцатого века.

Что же с ним произошло? Когда он споткнулся и сломался? Сердечная драма, или душевная леность, или демонстративный вызов обществу?.. А может, просто инфантильность, порожденная советским социализмом, вечное "дай", оставшееся без ответа?.. Тогда какое это страшное предостережение всем нам, зараженным этим же вирусом!..

Вот какие впечатления после сеанса остались у главного бухгалтера:

-- Пришла ко мне женщина, немолодая, обычная такая, одетая, как все. Спросила, где наш директор. Вот, мол, она ему от знакомой по фамилии Марченко из города Ивано-Франковска привезла маленькую передачу. И вытащила из сумки кулек. И еще сказала, что за этот "подарочек" она должна от нашего директора получить 150 грн. Якобы так договорились.

Я объяснила, что директора нет. Кулечек могу передать. А вот деньги... Но у нас как раз в этот день был аванс. И я из своего кошелька вытащила и отдала 150 грн. Посетительница еще водички попросила попить, пожаловалась, что устала. И ушла.

Когда наш директор про все узнал, то очень удивился. В Ивано-Франковске у него знакомых нет. А "подарочек" (дешевенький женский костюм, гривен на 20--30 тянет) лежит у меня. Дома я все рассказала. Муж посочувствовал.

Сторож Петр Афанасьевич К. своими впечатлениями не делился. Может быть, потому, что это он же и рассказал гражданке, как зовут директора, главного бухгалтера, заместителя и т.д. (мол, гражданка записную книжку на вокзале оставила).

После сеанса коллективного обмана состоялось собрание сторожей. С небольшим докладом о значении длинного языка в деле охраны объектов выступил все тот же Петр Афанасьевич К.

"Подарочек" гражданке вернут по первому ее требованию. Пусть только объявится.

Рекомендую всем плакальщикам вспомнить, как подобные вопросы в свое время решали на Западе в период бурного развития промышленности. Надо было разрабатывать какое-нибудь месторождение -- возникал город для тех, кто этим занимался. Когда запасы полезных ископаемых истощались, работы не было, люди сами, не дожидаясь решения правительства, покидали никому не нужный город. У нас же складывается впечатление, что Чернобыльскую АЭС не закрывают вопреки любому здравому смыслу только потому, что не знают, куда девать Славутич и его жителей. Забывая в пылу полемики, что город появился для нужд станции, а не наоборот.

Г. Сыч, г. Мелитополь.

Р. Саливоник, г. Ялта

Разводить эту птицу будут главным образом ради страусятины -- продукта деликатесного, практически не содержащего вредного для здоровья холестерина. Ну а страусиное яйцо -- это не только ценный пищевой продукт, но и сырье для сувениров. Изделия из кожи этой птицы красивые и долго не изнашиваются. Словом, всем хорош страус, так почему бы его не разводить? Тем более что это делают соседи -- Белоруссия и Россия. Не говоря уже о Словакии, которая, несмотря на схожий с нашим климат, стала наряду с Голландией одним из лидеров по разведению этой птицы в Европе.

В Украине уже прошел первый международный семинар по страусоводству. Да, это был определенный риск, заметил его организатор Юрий Бойцов. Но желающих поучаствовать, а заодно и посмотреть, как живется украинским страусам на Чернухинской птицефабрике под Луганском, оказалось немало. Следующий семинар, возможно, будет проводиться в Березани на Киевщине. На "ура" пошел среди птицеводов справочник фермера-страусовода.

Правда, тем, кому захотелось отведать страусятины сегодняшним вечером, придется подождать. Пока количество этих птиц в стране исчисляется совсем не сотнями. На создание поголовья, по оценкам специалистов, потребуется несколько лет. А еще следует помнить, что блюда из этого экзотического мяса ну никак не могут быть дешевыми. Живой австралийский страус стоит около 3 тысяч долларов, африканский гораздо дороже -- от 10 до 15 тысяч. Потому килограмм страусятины потянет на 20 -- 35 условных единиц. Но, чтоб никто не сомневался, спрос будет. Особенно если учесть, что Япония перехватила на себя рынок сбыта страусятины. Надо же кому-то кормить европейцев.

Подготовила Нина КЛИМКОВСКАЯ, "ВЕДОМОСТИ"

Г.В. Скибенко, г. Киев

Ответ на вопрос нашей читательницы мы получили в Информационном агентстве потребителей (ИНАП):

-- На прилавках появилась яркая, красочная посуда с красивыми надписями и рисунками. Это чайные и столовые наборы, кружки и т.п., изготовленные из меламина. Внешне он напоминает фарфор, но только легче.

Привлекательная на вид посуда оказалась коварной. Молдавские эпидемиологи установили, что при пользовании этой посудой из меламина выделяется формальдегид (добавка, применение которой в пищевой промышленности запрещено). Он обладает канцерогенными свойствами и может привести к онкологическому заболеванию. Кроме того, раздражает слизистые пищевого тракта, вызывает аллергию. Главный санитарный врач Молдавии запретил ввоз и реализацию посуды, изготовленной из меламина, на территории страны. Соответствующие указания даны таможенным и пограничным службам.

Этот товар завозится в основном "челноками" из Турции, Польши, Румынии и не проходит обязательную сертификацию. Остается надеяться на то, что государственные органы нашей страны наконец-то обратят внимание на вредную продукцию и проведут соответствующие исследования.

Научно-исследовательский центр независимых потребительских экспертиз